[indent]елена счастлива.

[indent]пальцы теребят ткань лёгкого летного платья, а по коже пробегают мурашки. ей не вериться, что после стольких ужасов последних нескольких лет, стольких смертей и похорон, пролитых слёз и крови, они получили шанс на счастье. не вериться, а потому она телефон из рук не выпускает — по инерции ждёт того самого звонка, который всё разрушит. елена параноиком становиться совсем не хочет. ей бы радоваться жизни, да прыгать по комнате от того, что нашла любимого человека и это лето они проведут в путешествии. [float=left][/float]они ведь это действительно заслужили. она вещи складывает почти всю последнюю неделю. медленно перебирает каждую вещицу и аккуратно складывает в чемодан, желая насладиться предвкушением поездки, растянуть столь мимолётную радость. под смешки деймона она перекладывает вещи по несколько раз, чтобы уж точно убедиться, что не взяла лишнего и не забыла ничего важного. елена с улыбкой печальной вспоминает, как раньше они с джереми наперегонки собирали вещи и всё это занимало не больше часа. тогда у неё была семья и спокойная жизнь. тогда елена точно знала, что всего через пару месяцев они снова закинут вещи в машину и отправятся в дорогу.

[indent]а сколько времени отведено им с деймоном? через сколько на их головы обрушиться очередная угроза?

[indent]елене чертовски надоело выживать, ей хочется просто жить.

[indent]двойное постукивание по экрану пробуждает телефон, а взгляд скользит по их с деймоном фотографии. вылет через пару часов, но что-то всё равно не даёт ей покоя. елена дважды перепроверяет вещи, чтобы убедиться, что беспокойство никак не связано с тем, что она что-то забыла. [float=right][/float]и в этот момент ей едва удается подавить смех [деймон ведь наверняка заглянет узнать что его вызвало, а очередное напоминание о ненужности такого количества вещей ей не нужно] от того, как сильно в данный момент она похожа на кэролайн с её дотошностью к организационным моментам. она даже предлагала помочь елене и составить список всего необходимого, чтобы уж точно ничего не забыть. елена практически даже жалеет, что отказалась от предложения. может, тогда беспокойство перестало бы снедать, подобно маленькому червячку, её подсознание. что же всё-таки она забыла?

[indent]взгляд в очередной раз скользит по комнате, и создаётся впечатление, что вот-вот через секунду она ухватиться за ускользающее воспоминание... голос деймона сбивает её, а та самая мысль окончательно ускользает. всего на мгновение елену охватывает злость и разочарование, подпитываемые вампирским обострением чувств. она практически избавилась от этого раздражающего чувства. но в следующее же мгновение улыбка озаряет её лицо. елена спешит застегнуть чемодан с полным набором вещей [и парой бутылок крови] на любой случай жизни. она вниз спускается медленно, хотя любопытство и подначивает ускориться, чтобы побыстрее узнать первую страну их путешествия. это наверняка будет что-то тихое и спокойное. она пока не готова окунаться в шум и энергию больших городов.

[indent]— так бы и сказал, что боишься просто не поднять мой чемодан.

[indent]с довольной улыбкой елена огибает стол, чтобы не попасться в руки деймона и не отвлечься от своей цели — кремового конверта с красной лентой. именно в нём скрывается ответ на то, куда же они отправятся в первую очередь. она спокойно доверила этот выбор деймону, ведь за долгие годы жизни он наверняка побывал во всех уголках мира и мог с точностью определить лучшие места. елена же просто хотела провести это время с ним, вместе по-новому взглянуть на старые места и, может, услышать парочку историй из его прошлого. кажется. она наконец-то смирилась с тем, каким он был прежде и смогла принять его полностью. теперь истории его прошлого не страшат её, а вызывают лишь интерес и каплю недовольства. красная лента поддается лёгком натиску и срывается, ровно как и сердце елену в тот миг. такой романтичный жест — совсем не то, чего она могла ожидать от деймона. но он меняется. они оба меняются под натиском чувств.

[indent]— испания?! это просто невероятно.

[float=left][/float][indent]счастье буквально искриться из неё, пока конверт с билетами медленно опадают на стол. она за считанные секунды преодолевает расстояние между ними и обвивает руками его шею. сладостно-нежное касание губ едва передаёт сполна её счастье и любовь. елена кажется, что ещё чуть-чуть и она взлетит, просто не в силах сопротивляться окрыляющей радости. ещё один поцелуй оказывается слишком долгим, но елена из всех сил старается держать себя в руках, чтобы не опоздать на рейс. и вновь беспокойство просачивается через безмерную радость и вынуждает её слегка нахмуриться. что-то определенно не так. но что? елена определить не может, а потому вновь бросает взгляд на телефон на столике. ничего.

[indent]— значит дикие пляжи, солнце и только мы вдвоём? чтобы ты там себе не нафантазировал, мы просто обязаны посмотреть исторические памятки. старый свет так и кишит ими.

[indent]Горько усмехается он, слыша речи ее. Что может он сказать в ответ на ее вопрос? Что отец велел не помогать ему и всячески препятствовать его попыткам выбраться на поверхность, не объяснив причин своего приказа?
[indent]Поверил бы Загрей в то, что отец заботился о нем лишь и не пускал в мир живых, страшась за его жизнь, но тот ничего подобного не говорил. Приказывал. Гневался. Винил. Ставил на место. Но ни словом не обмолвился о том, что сей мир не примет его… что подниматься под небо голубое для него опасно… что не ждет его здесь ничего хорошего.
[indent]— Он запретил всем оказывать мне помощь. Никто не пришел бы со мной, даже если бы я кого-то позвал… и даже если бы я знал, что это будет необходимо.
[indent]Что же произошло? Сей вопрос вертится у него среди всех прочих мыслей, а ответа на него он не находит, только еще больше непонимания. Почему мать ушла? Почему отец молчал? Почему никто не говорил ему ни слова о том, что он должен был быть мертв? И умирал ли он по-настоящему, или же то было проявление его способности возрождаться после смерти?
[indent]Лишь больше вопросов хочет задать он, но все они затихают, стоит услыхать голос матери, вопрошающей о том, неужели Аид поступил с ней так.
[indent]Не находится Загрей с ответом. Теряется, не зная, с чего именно стоит рассказ начать, и молчит, пока мать медленно приближается к нему и разглядывает. Так близко… На мгновение он задерживает дыхание, не позволяя своему желанию обнять ее взять над собою верх. Хочется узнать, каковы объятия матери, насколько теплы и мягки, но против ее воли они обретут лишь вкус раздражения и отчужденности с ее стороны.
[indent]Идет следом за ней он вместо того, чтобы потакать собственным горячим порывам, но останавливается, когда она подтверждает, что именно по данной причине она ушла. Но он же бог! Как он мог умереть так, чтобы она поверила в его окончательную смерть? Это отказывается укладываться в голове, покуда он не заставляет вспомнить себя о том, что и боги далеко не бессмертны, и их все же можно убить, коли верный способ найдется…
[indent]Вздыхает он, а затем проходит в жилище, присаживаясь напротив матери, и внимательным взглядом смотрит на нее, словно ища нечто остро необходимое в чертах ее прекрасного и юного лица. И с шоком выслушивает новые ее слова.
[indent]Сестра младшая умерла?
[indent]Мелиноя?
[indent]Нет, невозможно. Но слышатся в речах матери искренность и боль, засевшая глубоко, и Загрей непонимающе смотрит, не зная, что сказать и как реагировать. Все становится столь запутанно… Хотя всего-то и нужно объяснить все и доказать правду.
[indent]— Нам не говорили, почему тебя с нами рядом не было, — тихо заговаривает он, опуская взгляд и уводя его в сторону цветущего сада. — Я не слышал ни единого слова о тебе ни от отца, ни от других. Раньше я не задавался такими вопросами, только… таил злую обиду на тебя, но это было очень давно. Мне однажды просто стало интересно то, какая ты, где была все это время, почему ушла… Потому я начал тебя искать. И то, что отец препятствовал мне, лишь усиливало мою решимость.
[indent]Вновь он смотрит на мать, собираясь с духом.
[indent]— Мелиноя, моя младшая сестра, жива, — на миг мягко улыбается, вспоминая ее лик, но тут же мрачнеет и хмурится, пытаясь уложить все в одну картину. — Но почему ты думала, что она… что мы мертвы? С нами случилось что-то страшное?
[indent]Если и так, то он ничего не помнит. И он уверен, что Мелиноя тоже, иначе бы это давно стало ему известно.
[indent]Почему он узнает о чем-то подобном только здесь и сейчас? Почему отец упорно хранил тайну и от них, и от жены? Почему позволил им злиться и обижаться на нее?..
[indent]Он прячет лицо свое в ладонях, но только на краткую секунду, так как почти сразу же же поднимает голову и внимательно смотрит в глаза матери.
[indent]Аид, царь мира мертвых… Отец так легко мог отыскать их мать, вернуть домой, рассказать, что они нуждаются в ней, в ее материнской заботе и тепле… Мог найти ее быстрее, чем это получилось у него. Всего-то нужно было разослать своих многочисленных слуг по всему свету и заставить их перерыть каждый укромный уголок в мире. Но этого он не сделал.
[indent]Загрей крепко сжимает губы, осознавая это и чувствуя жгучую обиду на него, которая комом подступает к горлу. У отца, вероятно, были на все причины, но он хотел бы их услышать… Но не услышит, ведь Аид, повелитель подземного царства, не извиняется и не объясняется ни перед кем.
[indent]— У меня столько к нему вопросов. И к тебе…

[indent]елена счастлива.

[indent]пальцы теребят ткань лёгкого летного платья, а по коже пробегают мурашки. ей не вериться, что после стольких ужасов последних нескольких лет, стольких смертей и похорон, пролитых слёз и крови, они получили шанс на счастье. не вериться, а потому она телефон из рук не выпускает — по инерции ждёт того самого звонка, который всё разрушит. елена параноиком становиться совсем не хочет. ей бы радоваться жизни, да прыгать по комнате от того, что нашла любимого человека и это лето они проведут в путешествии. [float=left][/float]они ведь это действительно заслужили. она вещи складывает почти всю последнюю неделю. медленно перебирает каждую вещицу и аккуратно складывает в чемодан, желая насладиться предвкушением поездки, растянуть столь мимолётную радость. под смешки деймона она перекладывает вещи по несколько раз, чтобы уж точно убедиться, что не взяла лишнего и не забыла ничего важного. елена с улыбкой печальной вспоминает, как раньше они с джереми наперегонки собирали вещи и всё это занимало не больше часа. тогда у неё была семья и спокойная жизнь. тогда елена точно знала, что всего через пару месяцев они снова закинут вещи в машину и отправятся в дорогу.

[indent]а сколько времени отведено им с деймоном? через сколько на их головы обрушиться очередная угроза?

[indent]елене чертовски надоело выживать, ей хочется просто жить.

[indent]двойное постукивание по экрану пробуждает телефон, а взгляд скользит по их с деймоном фотографии. вылет через пару часов, но что-то всё равно не даёт ей покоя. елена дважды перепроверяет вещи, чтобы убедиться, что беспокойство никак не связано с тем, что она что-то забыла. [float=right][/float]и в этот момент ей едва удается подавить смех [деймон ведь наверняка заглянет узнать что его вызвало, а очередное напоминание о ненужности такого количества вещей ей не нужно] от того, как сильно в данный момент она похожа на кэролайн с её дотошностью к организационным моментам. она даже предлагала помочь елене и составить список всего необходимого, чтобы уж точно ничего не забыть. елена практически даже жалеет, что отказалась от предложения. может, тогда беспокойство перестало бы снедать, подобно маленькому червячку, её подсознание. что же всё-таки она забыла?

[indent]взгляд в очередной раз скользит по комнате, и создаётся впечатление, что вот-вот через секунду она ухватиться за ускользающее воспоминание... голос деймона сбивает её, а та самая мысль окончательно ускользает. всего на мгновение елену охватывает злость и разочарование, подпитываемые вампирским обострением чувств. она практически избавилась от этого раздражающего чувства. но в следующее же мгновение улыбка озаряет её лицо. елена спешит застегнуть чемодан с полным набором вещей [и парой бутылок крови] на любой случай жизни. она вниз спускается медленно, хотя любопытство и подначивает ускориться, чтобы побыстрее узнать первую страну их путешествия. это наверняка будет что-то тихое и спокойное. она пока не готова окунаться в шум и энергию больших городов.

[indent]— так бы и сказал, что боишься просто не поднять мой чемодан.

[indent]с довольной улыбкой елена огибает стол, чтобы не попасться в руки деймона и не отвлечься от своей цели — кремового конверта с красной лентой. именно в нём скрывается ответ на то, куда же они отправятся в первую очередь. она спокойно доверила этот выбор деймону, ведь за долгие годы жизни он наверняка побывал во всех уголках мира и мог с точностью определить лучшие места. елена же просто хотела провести это время с ним, вместе по-новому взглянуть на старые места и, может, услышать парочку историй из его прошлого. кажется. она наконец-то смирилась с тем, каким он был прежде и смогла принять его полностью. теперь истории его прошлого не страшат её, а вызывают лишь интерес и каплю недовольства. красная лента поддается лёгком натиску и срывается, ровно как и сердце елену в тот миг. такой романтичный жест — совсем не то, чего она могла ожидать от деймона. но он меняется. они оба меняются под натиском чувств.

[indent]— испания?! это просто невероятно.

[float=left][/float][indent]счастье буквально искриться из неё, пока конверт с билетами медленно опадают на стол. она за считанные секунды преодолевает расстояние между ними и обвивает руками его шею. сладостно-нежное касание губ едва передаёт сполна её счастье и любовь. елена кажется, что ещё чуть-чуть и она взлетит, просто не в силах сопротивляться окрыляющей радости. ещё один поцелуй оказывается слишком долгим, но елена из всех сил старается держать себя в руках, чтобы не опоздать на рейс. и вновь беспокойство просачивается через безмерную радость и вынуждает её слегка нахмуриться. что-то определенно не так. но что? елена определить не может, а потому вновь бросает взгляд на телефон на столике. ничего.

[indent]— значит дикие пляжи, солнце и только мы вдвоём? чтобы ты там себе не нафантазировал, мы просто обязаны посмотреть исторические памятки. старый свет так и кишит ими.

Тронный зал был огромен, пространство для веселой попойки позволяло не только есть, пить, но и танцевать и совершать сумасшедшие акты сладострастия. И если в последнее Маммон планировал удариться с Махаллат, то остальное он отводил двум очаровательным созданиям – красавице дочке и ее подруге, которая прибыла погостить во время каникул в четвертый круг Ада.

- Самый лучший выбор, Непризнанная, - демон широко улыбается. Он любит гостей, особенно которые такие неожиданные и явно отличаются от местного колорита. Особенно, когда это подруга бесконечно любимой дочери, что автоматом делает ее другом самого владыки круга.

Все акты приветствия/знакомства уже прошли, остались зыбким прошлым, которое уже мало имеет значение. Маммон в принципе, уже много-много лет назад, когда освободился от оков воспоминаний и почти_выздоровел душой/разумом/телом, все воспринимал иначе и гораздо легче, став куда более простым в отношениях/взаимодействиях с окружающими. Простота – сильный инструмент в мире бессмертных созданий, который помогает присматриваться, оценивать, заранее продумывать все тонкости взаимодействия с окружающим миром без траты лишней энергии. То есть, владыка-демон беспечностью лишь на вид обладает, а на деле куда глубже.

Но сегодня гори адским пламенем все на свете! Сегодня тот день, когда мир смертных будто вошел в грешную жизнь владыки четвертого круга Ада.

- Итак, - прежде чем усесться за стол, Маммон Мими в макушку целует, дарит ей крепкие объятия. Призывает слуг, самых симпатичных и тоже когда-то смертных, чтобы озаботились желаниями не только господ местных, но и их гостьи. – Непризнанная, прошу, проси что хочешь у этих смердов, они выполнят любое твое желание. Только помни – они тебя не воскресят и на Землю не вернут, достаточно уже того, что они готовы провести в твоей постели все каникулы. Кстати, о каникулах, - демон на дочку смотрит, - на сколько прилетела домой, моя девочка? Останетесь на все время или захочешь показать своей подруге другие места в нашем славном и безбожном мирке? Проклятье! Аннета! Тащи глифта побольше, пускай Ромео тебе поможет.

Маммон отсылает на время слуг, чтобы они притащили побольше. А сам разливает глифт по бокалам [ухаживает за дамами] и следом, рукой, обводит все яства на столе, демонстрируя пока еще, видимо, не все пищевые богатства.

- Смертные поварята сейчас готовят еще, - бокалы ставит каждой из присутствующих, а свой в руке держит и садится на свое место. – Я не знаю, рассказывала ли тебе Мими, но я очень люблю слушать смертные истории. Интересны эти смертные сами по себе. Вот, к примеру, Аннета и Ромео. Я тогда с Махаллат путешествовал по Италии, а эти два человека вознамерились ограбить нас. Впрочем, мы поддались – интересно же! Ограбили так ограбили, "профессионалы", что по итогу я расхохотался, а эти двое давай палить из своих пистолетов. Не убили – удивились. Я предложил им сделку, они в свою очередь сразу же сдали свои души мне на милость, хотя тряслись… Как у вас говорится? Как кленовые листья. Но так хороши собой! Так хороши! Что я решил их к себе на службу. Так, что… Давайте выпьем за дружбу и хороший секс, а дальше расскажите мне свою историю знакомства. Не каждый день Непризнанную в дом любимая дочь приводит.

Маммон бокалом стукается и следом сразу избавляется от содержимого внутри. Гореть начинает сразу, но так хорошо от этого, что хочется добавить огоньку. А мир тем временем приобретает куда более четкие очертания, какие-то даже цветастые, на время даже рябит. Но приятный эффект сбавляет обороты, что означает необходимость добавить. Впрочем, еще не вечер, а дальше будет еще и ночь. Маммон планирует развлечься не как в последний раз, а еще раз. Да и компания самая лучшая, о которой можно только мечтать, наверное. Демон еще не решил, ведь не бывает плохой компании – бывает мало горячительных напитков!

[indent]Ванда полюбила Ваканду с самого первого взгляда, когда куинджет еще только принес ее после непродолжительного по времени, но не по ощущениям, заключения. Она не могла отвести глаз от открывающейся картинки через иллюминатор, когда технологический энергетический щит пропустил их внутрь. Она давно не видела столько сочной зелени, которая мирно бы сосуществовала среди высоток из большого количества стекла и бетона. Большие города всегда буквально пожирают оставшиеся уголки природы, вот только эта страна демонстрировала, что может быть иначе. Ванда мягко улыбается впервые за долгое время, упираясь лбом в прохладное стекло. Сидящий рядом Клинт слегка сжимает ее колено ладонью и что-то говорит, вот только ведьма не слышит, но улавливает его поднявшееся настроение, поэтому согласно кивает, продолжая разглядывать открывающийся пейзаж. К счастью, Бартону ответ и не требуется, его крайне удачно отвлекает в следующий момент Скотт, воодушевленно рассказывая что-то про свою дочь. Максимова не может не испытывать легкую грусть от своего одиночества в этом мире. Формально, конечно, у нее были отец и сестра, и если с Эриком они в определенный момент просто разошлись во взглядах на жизнь, то с Полярис найти общий язык и вовсе не получалось. К третьему году комы, надежда на то, что Пьетро из нее выйдет, непреодолимо гасла. Тогда Ванда еще не знала, что от встречи с проснувшимся братом ее отделяют жалкие полчаса, после которых она окончательно привяжется к этой стране.

[indent]Первые недели пролетели для близнецов как один миг. Максимова давно не чувствовала себя настолько живой и цельной. Ее брат, ее вторая половина, наконец, снова был рядом. Первые сутки после воссоединения они вообще отказывались выходить из отведенной им комнаты, и речь в основном идет о восстановлении потерянной эмоциональной связи и событий потерянных лет, пусть тогда они впервые перешагнули последнюю границу, окончательно расставив все точки и акценты в их отношениях. Постепенно близнецы вливались в дворцовую жизнь - то Шури требовалось провести над Пьетро очередные исследования, убеждаясь, что все в порядке, то Королю требовалась какая-то помощь на дальних границах страны или даже континента, и кто мог справиться лучше, чем Ртуть и Алая Ведьма, способная на воистину волшебные поступки?

[indent]Вопреки предрассудкам, ни Т'Чалла, ни его сестра не кичились своим положением, никак не демонстрируя свое превосходство над недавно прибывшими. Первым уехал Кэп, у которого были свои дела где-то в Восточной Европе, но он обещал чаще их навещать. Вслед за ним и Клинт со Скоттом, которым в свою очередь не терпелось воссоединиться со своими семьями. Ванда тогда долго обнимала их обоих, едва ли не плача и не желая расставаться с обоими. Лэнгу быстро удалось очаровать юную ведьму, показывая ей свои фокусы и вызывая лишь искренний смех и легкость, а Клинт еще со времен Соковии относился к немногим близким людям для Алой. Сэм ненадолго задержался в Ваканде, но в итоге и ему пришлось через какое-то время вернуться домой, когда шумиха вокруг их "Гражданской войны" немного поутихла. Лишь близнецы, с великодушного разрешения Т'Чаллы остались, ведь им возвращаться было некуда. Та жизнь, что была у Ванды в Нью-Йорке давно разрушена, как и их родная страна. Искать Эрика или присоединяться к школе Ксавье им также не хотелось. Конечно, они знали, что профессор их не выгонит, да и отец все-таки примет обратно, вот только близнецы, пожалуй, впервые почувствовали, что такое быть свободными и ни от кого не зависеть. Черная Пантера даже предлагал им покинуть дворец и поселиться где-нибудь в небольшой деревеньке, выделив им домик в уединении, но близнецы все же отказались. Они чувствовали себя обязанными Королю, хоть тот отнесся с пониманием к ситуации и ничего не требовал взамен, и настояли на своем предложении, ведь им было не трудно оказать посильную помощь с быстрой уборкой урожая или же с поднятием тяжестей. Способности Ванды в спокойной обстановке закрытой от всех страны стабилизировались, теперь ей не составляло никаких трудностей переместить предмет, превышающий ее собственный вес десятки раз с точностью до пары сантиметров. Их жизнь, наконец, пришла в некое подобие нормальности. И они готовы были защищать ее любой ценой.

[indent]- Шури, ты уверена? - Ванда хмурится на озвученное предложение принцессы, стоя возле девушки и рассматривая криокамеру с замороженным человеком в ней, но та лишь уверенно кивает в ответ. Максимова медленно скользит взглядом по запоминающимся чертам лица, по чуть впалым щекам, по высоким острым скулам, пухлым губам, отросшим волосам. Он красив. А потом ее взгляд цепляется за металлический остов левой руки, и брови сводятся к переносице. Про Зимнего Солдата в Г.И.Д.Р.А. слышали даже заключенные и подопытные, что уж говорить о телепате, который не умеет контролировать новообретённые силы. Максимова прокручивает в голову воспоминания, объединяющие ее с Зимним. У них тогда было мало радостей в Г.И.Д.Р.А. и одной из немногих был молчаливый, но отчего-то все равно родной, Солдат. Ведьма нервно щелкает пальцами, прокручивая на них тонкие серебряные ободки колец, которые ей неустанно откуда-то приносил Пьетро. Дочь Магнето кусает губы едва ли не до крови, упрямо пытаясь проникнуть как можно глубже в сознание Солдата, надеясь, что их прошлое стерто не до конца, но каждый раз спотыкается о непроницаемый барьер. Качает головой, встречая взгляд Шури, - Я так не могу, - чуть запинается, облизывая губы, - Не чувствую ничего, он словно.. - ведьма хмурится, сцепляет руки в замок, снова щелкает пальцы, - Не живой, - наконец, твердо произносит она, встречая пристальный взгляд темнокожей девушки, - Вытащи его, тогда я смогу ему помочь, - Шури кивает, приходя к тому же выводу, отдает несколько команд на родном языке своим подчиненным, сверяется со своим планшетом, прежде чем полностью вернуть свое внимание Ведьме. Ванда смущается и чувствует себя неловко от того, что приходится врать той, кому она стольким обязана, но понимает, что по-другому нельзя.
- Нужно несколько дней, чтобы вывести его из этого состояния безопасно, я дам тебе знать, - Ванда согласно кивает, ее глаза снова загораются красным, когда девушка делает очередную попытку пробиться в сознание Баки. Снова безуспешно. Леншерр ругается на немецком, который когда-то услышала от Эрика, вызывая у Шури легкий смешок, после кивает девушке и окончательно уходит, пытаясь найти брата. Ей нужен ее личный островок спокойствия в этом безумном мире. Рядом с Пьетро всегда было тихо, но при этом она всегда знала, о чем думает ее близнец.

[indent]Принцесса нашла ее через два дня, когда ведьма прогуливалась по дворцовому саду, вдыхая сладкий аромат цветов, наслаждаясь моментом покоя. К удивлению, последние дни были наполнены спокойствием, поэтому силы Ванды находились в равновесии. Брюнетка улыбается своей собеседнице, накрывает ее ладонь своей и слегка пожимает, внушая её легкую степень уверенности, но не переходя грань и не ломая ее волю, лишь дает почувствовать свою уверенность.
- Я готова попробовать. Приведи его сюда через час, - Шури кивает, сразу же удаляясь. Ванда предполагает, что ученой надо провести последние опыты над Солдатом, чтобы убедиться, что она сделала все возможное со своей стороны. Оставшееся до встречи время Ведьма тратит на медитацию, устроившись на скамейке в тени раскидистого дерева. Ее дыхание выравнивается, сердцебиение замедляется, а мысли становятся тише. Алый хаос, циркулирующий по ее венам, удается усмирить, но Ведьма надеется, что ей не придется его использовать сегодня. Тяжелые шаги, раздающиеся за спиной, заставляют сердце биться быстрее.

Победа над Альтроном далась Мстителям слишком дорогой ценой по мнению Ванды.
По официальным сводкам, потери среди мирных жителей минимальны - лишь десяток людей находились в критическом состоянии в реанимации, остальные отделались лишь поверхностными травмами. Никто не погиб стараниями возродившегося Щ.И.Т.'а. Всех успели эвакуировать из разрушающейся Соковии. Вот это повезло, посмеиваются между собой агенты в свободное время, а Ванде хочется выть. Ей хочется стереть улыбки с их лиц, потому что они не имеют никакого права быть такими счастливыми, когда она буквально разрушается изнутри. Пьетро так и не пришел в себя. Доктор Чо и ее коллеги разводили руками - его показатели были отличными, регенерация сделала свое дело, все повреждения исцелились. Физически он был в порядке. По всем законам медицины, он уже должен был восстановиться.

Но Пьетро упрямо не приходил в себя. Ванда грустно улыбается, понимая, что это очень в характере ее брата. Он всегда все делал ей назло. Не мог удержаться, чтобы не бросить очередной вызов всему этому гребанному миру. Доведенная до отчаяния Ведьма даже рискнула, и попыталась прочитать мысли находящегося в коме брата. Безуспешно. Его мысли были подобны хаосу, но хаосу для Ванды непривычному - словно пытаться одновременно смотреть с десяток включенных на разных каналах телевизоров. Алый туман едва коснулся его висков, Максимова не стала давить и пытаться силой прочитать брата. Единственное, что она уловила, это одно слово. Ее имя. И этого ей хватило. Пьетро жив. Просто спит. Ванда навещает палату своего близнеца каждый день. Проводит там буквально пару минут, чуть сжимает его плечо или же запястье, нащупывая пульс, иногда касается кончиками пальцев его щеки. И невольно улыбается. Алые искры охватывают похудевшие запястья, но он не просыпается.

Вернись ко мне, пожалуйста.

Ведьма обнимает себя ладонями, чуть поглаживая худые плечи, устраиваясь в кресле около его кровати. Она закидывает ноги на тумбочку, откидывая голову назад и с шумом выдыхая, чувствуя, как расслабляется каждая клеточка ее тела. Максимова даже не помнит, когда в последний раз полноценно отдыхала. Когда она действительно нормально отдыхала - Ванда была напряжена в окружении агентов и Мстителей, несмотря на их попытки наладить с ней отношения. И хотя их мысли были для нее, как открытая книга, Ведьма так и не нашла в себе силы поверить им. После того, что она с ними сделала? Ей не может быть прощения. Но тем не менее, Мстители простили ее - ей даже не нужно было прикладывать усилия, чтобы прочитать их. Они действительно ни в чем ее не винили. И от этого Ванде было очень плохо.

А что дальше?
Как она может жить дальше, когда ее брат все равно, что мертв?

Наташа. Клинт. Сэм. Стив. Черт возьми, даже Тони. Они все пытались повлиять на Ванду. Разговаривали с ней. Поддерживали ее. Но этого было недостаточно. Никто из них по-настоящему ее не понимал. Максимова проводит кончиками пальцев по тонкой коже запястья своего брата, прикрывая глаза. Она пытается найти в себе силы, чтобы встретиться с Эриком. Пьетро был не только ее братом, он был еще и сыном Магнето. Нет, не был, есть. Он не умер. Близнецы никогда не были близки с Леншерром, даже когда были членами Братства, но подобные связи нельзя просто взять и вычеркнуть. Когда-то давно они уже расстались на отрицательной ноте. Их отношения нельзя охарактеризовать каким-то однозначным термином, но кровь не вода - они не могут отрицать взаимное притяжение и любопытство.

А что могло бы быть, если...
Если бы Магда не испугалась и осталась с Эриком. Если бы Леншерр воспитывал и вырастил близнецов. Если бы им не пришлось пережить смерть своих родителей. Максимова до сих пор иногда просыпалась от кошмаров, связанных с именем Старка, хотя самого Тони уже перестала ненавидеть, увидев, что он искренне раскаивается в том, что сделал в прошлом. Никто не застрахован от ошибок. 

Возможно, только возможно, Ванда нуждается в своем отце больше, чем в лидере мутантов. Вернее, в настоящий момент она действительно нуждается в родном человеке. Поэтому никому не рассказывает о том, куда направляется. Она обманывает видео-камеры, угадывая слепые зоны [уроки Вдовы не прошли даром]. Легко и непринужденно улыбается Сэму, который попытался утянуть ее на очередную тренировку, в попытках отвлечь ее мысли от больничной палаты. В ответ она лишь неопределенно машет рукой с именной карточкой от Старка и подмигивает Соколу - по официальной версии она собирается на шоппинг. Все лишь облегченно улыбаются и расслабленно выдыхают - к ней относились как к атомной бомбе, ожидая взрыва в любой момент. Знали бы, к кому направляется их Алая Ведьма.

В особняк Братства Ведьма добирается за полтора часа - Эрику хотелось уединенности. Она три раза меняла такси, чтобы запутать возможную слежку - от Романовой ей передалась неустанная паранойя, в конце концов лицо младшей Максимовой успело примелькаться в новостях. Но ее никто не узнавал. Возможно, дело было в новом цвете волос - не так давно под давлением окружающих ее агентов, Ванда перекрасила волосы в светло-пшеничный, Пьетро бы понравилось. Теперь их сходство было еще более очевидно. Да и черты Магнето в выражении ее лица проступили более явно. Возможно именно поэтому, никто не задавал ей лишних вопросов, когда Ванда магией открыла двери особняка. Ей не нужно было уточнять, где Магнето - она уловила отголосок мыслей Эрика на втором этаже. Дверь кабинета была не заперта, но в любом случае, она не стала утруждать себя стуком.   

Здравствуй, папа, - Ванда с трудом находит в себе силы улыбнуться и встретить стальной взгляд Эрика. Он наверняка слышал о произошедшем в Соковии, но не мог знать, что именно там произошло - Щ.И.Т. выдал СМИ крайне скупую на подробности сводку событий. Руки ведьмы не могут найти себе покоя - она щелкает пальцами, поправляет подол платья, заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, сдвигает на пару сантиметров никому не мешающую кружку с уже давно остывшим чаем. Само его присутствие одновременно и нервирует Максимову, и успокаивает. Раздражает.

Пьетро в коме, - голос звучит на удивление ровно и даже безэмоционально, совершенно не отражая бушующих в груди Ведьмы эмоций. Невольно она чуть расправляет плечи, не отводя взгляда от лица своего отца.

Барный стул был на редкость не удобным, она постоянно ерзала, пытаясь найти положение, при котором можно будет сидеть и не бояться свалиться с этого насеста, но безуспешно. И это она ведь трезвая, страшно представить, как тяжело залезать на такой стул человеку, который подвыпил. Зато бармену легко определять, кому уже пора домой: свалился со стула, бери телегу, вывози народ. Геката огляделась по сторонам, оценивая публику. Собравшиеся в баре люди были серьезны, выпивали лишь чтобы снять стресс, разговоров велось мало, признаков веселья не наблюдалось. Хотя сам по себе алкоголь и не несет радости, если к нему не приложил руку Дионис и его прислужники. А некоторые люди вообще как будто были созданы Зевсом без опции «веселиться». Забыл Громовержец в них вложить хотя бы щепотку жизнелюбия. Конечно, это же всего лишь не то теория, не то шутка. Скорее, шутка. Геката пытается подбодрить саму себя. Ей не слишком нравится бывать среди людей.

Людей она, разумеется, не боится, просто провела в Подземном Царстве достаточно много времени, чтобы он стал ее домом, а она – его важной частью. Она все-таки не Персефона, чье длительное отсутствие во владениях повелителя душ мертвых замечает весь мир. Просто воздух там другой, дышится легче, там тихо и никто не беспокоит, можно наслаждаться уединением и заниматься своими опытами в теплицах. Самые смертоносные растения планеты были созданы в ее лаборатории, где она напитала их ядом глубин Стикса и отчаянием тех, кому уже не суждено увидеть свет солнца. Геката любит экспериментировать.

Да и все человечество, населявшее поверхность, начиналось когда-то с опыта, с вопроса «А что если?..» У каждого бога свое мнение, касательно того насколько удачным вышел этот эксперимент. Ей чаще всего приходилось видеть людей не с лучшей их стороны, так что в целом ее мнение о них было не слишком высоким. Вот и сейчас она отсиживала задницу в потертой забегаловке в маленьком американском городишке, потому что люди ее подвели.
Люди любят новости, они так отмеряют ход времени, что делать им необходимо, потому что осознание собственной смертности сжимает их сердца в тиски от страха, а если провести подмену понятий и начать отмечать неотвратимое приближение смерти как радостное событие, то реальность становится сносной. Поэтому они так и любят делать насечки на древе собственных жизней, цепляясь даже за крошечный успех, ища стимул идти вперед. Люди любят подводить итоги.

Сводка новостей заставляет всех притихнуть и внимательно вслушиваться. Всплеск насилия, невиданная жестокость, к работе над этим делом нужно привлечь больше полицейских, ритуальные убийства, а вот это уже интересно. Похоже, что она нашла то, что искала. Геката довольно ухмыляется, делает большой глоток и ловит на себе взгляд мужчины, сидевшего неподалеку. Видимо, ее улыбка стала резким контрастом, людям не так положено реагировать на трагические события.

- Что ты на меня так уставился? Я-то все еще жива, и за это определенно стоит выпить.

Она отсалютовала кружкой, продолжая разглядывать любителя осуждать других взглядом.
- Ты не похож на местных жителей, глаза у тебя не такие…сытые. Я смотрю на тебя и вижу человека, который не привык сидеть на одном месте. Откуда ты и что забыл в этой дыре?

Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Ничем другим изменения в моей жизни объяснить нельзя. Смерть тетушки в ее день рождения стала спусковым крючком для абсолютного безумия. Вся моя жизни была построена на лжи. Мои кузены спят друг с другом. Моя любимая тетушка родила внебрачного ребенка и в принципе не была такой безгрешной, как я думала. Дядюшка проигрывал шестизначные суммы в казино и связался с мафией. А теперь еще оказывается над моим родом висит проклятие, пока я не выйду замуж. Что дальше?   

Нет, здравая часть моего мозга понимает, что это все бред, неудачное стечение обстоятельств и чья-то злая шутка, заговор с целью свести меня с ума. Не получилось обвинить в убийстве тетушки и сделать недостойной наследницей, так попытались найти другой способ. Наследство Аннетт Сильвер-Харрис очень лакомый кусочек, за такие деньги и умереть не жалко, наверное. Но все же, не могу отмахнуться от противного голоска на периферии сознания, который почему-то звучит как голос одного из близнецов Кадоганов. Даже не знаю, к сожалению или к счастью, что никто из моих друзей не поддержал меня. Наверное, все же к счастью, должен хоть кто-то здраво соображать. Хватит им и одной истерички в их рядах. Впрочем, не знаю, что со мной было бы без них, как бы я выдержала все, что одновременно свалилось на меня. Слишком много для одной хрупкой блондинки. Я просто хочу спокойно выдохнуть и расслабиться, перестать оборачиваться через плечо. Хотя бы на несколько дней.

— Я передумала, я не лечу с тобой в Стокгольм, — в этот раз я даже не удосуживаюсь постучать, заходя в номер Александра, используя дубликат ключа, который он чуть ранее вручил мне, в десятый раз открывая мне дверь. Видимо, Алекс предпочитал другой вид физической активности [миссия: пытаюсь не покраснеть от этой мысли — провалена]. Мне даже не нужно видеть его лицо, чтобы знать, что он сейчас закатывает глаза, но это неважно, потому что на этот раз я на сто процентов уверенна, что не полечу в чужую страну, сбегая из своих проблем. И нет, это совершенно не связано с "пора тебе познакомиться с моей мамой". Вот же самодовольный засранец, с чего он вообще взял, что я хочу знакомиться с его мамой. Велика важность, что он вообще о себе возомнил. Думает, что пара поцелуев, жаркий шепот ничего не значащих признаний на ухо да его слишком умелые пальцы, и я растаяла, как мороженое на солнце? Не с той связался, надеюсь, тетушка с небес гордится мной.

— Мне надо разобраться с наследством, с бизнесом тетушки, да еще и ремонт особняка, я не могу все это бросить, — слова срываются с моего языка раньше, чем я успеваю их обдумать, и даже я сама понимаю, как слабо звучат мои аргументы, но упрямо скрещиваю руки на груди, вставая напротив дивана, где вольготно расположился Нильсен с книгой в руках. За последние два моих визита в его номер он не удосужился поменять свое местоположение. С трудом удерживаюсь, чтобы в свою очередь не закатить глаза, но в этот раз я должна его убедить в серьезности моих намерений. Какое-то проклятие уже не кажется таким страшным, как знакомство с мамой Алекса. Ну то есть, мне, конечно, любопытно было бы на нее посмотреть, но не настолько. Я все еще очень ярко помню, как отреагировал швед на первое появление Рейчел на пороге моего особняка. Я даже увидела нотки страха в его голубых глазах. И не уверена, что готова столкнуться с той, кто родила и воспитала такого невыносимого мужчину, как Александр.

Делаю глубокий выдох, не отводя взгляда от лица Нильсена, невольно хмуря брови. Меня немного напрягает полное отсутствие реакции на мое возмущение. Ну то есть, конечно, нечто подобное он уже выслушивал почти десять раз с некоторыми вариациями, но ведь в этот раз я абсолютно серьезна. Я не поеду с ним в Швецию! Действительно не поеду. Борюсь с совершенно детским порывом топнуть ногой, вместо этого лишь приземляюсь на диван рядом с Александром, из любопытства пытаясь заглянуть в его книгу, после откидываясь на спинку, запрокидывая голову и накрывая глаза ладонью. Как обычно в его присутствии меня бросает в жар.

— Алекс, я серьезно, я не поеду, — переведя дыхание, чуть приподнимаюсь, опираясь на подушки, смотря куда угодно, но не на него, — Да и как ты меня представишь ей? — вовремя прикусить свой язык я не успеваю, но возвратить свои слова уже не могу. Что ж, тетя учила меня встречать невзгоды с широко расправленными плечами и гордо поднятой головой. Пусть ответит, сколько можно мучить и дразнить друг друга, мне нужно знать, что он ко мне испытывает. Взаимны ли мои чувства.

Чешир не любил опаздывать, но обстоятельства всегда складывались так, что он просто не мог придти вовремя. И все время было что-то новенькое. И каждый раз неизбежное и неотвратимое. Возможно, дело было в том, что кот был совершенно не в ладах со временем, он обитал в каком-то совершенно особенном мире, который лишь иногда пересекался с реальным миром и его обитателями. Он просто не думал, что кому-то может приносить неудобства, и уж совершенно точно не делал это намеренно, со злого умысла. Так вышло, говорил он каждый раз, иногда виновато пожимал плечами, но в следующую минуту неизменно улыбался. И ему все прощали. И парень прекрасно знал, что ему все простят, поэтому периодически даже не пытался придти вовремя. Его даже вовремя и не ждали. Ничего не помогало. Пытались и время называть неправильное, на час-два раньше, а он приходил на час позже все равно. Раз в столетие иногда случалось чудо, и Чеширский появлялся вовремя, шокируя людей чуть ли не до сердечного приступа, потому что ко всему прочему обладал поразительным талантом появляться там, где его совсем не ждут. Вот такое вот удачное сочетание, которое обычно вызывает у людей раздражение и желание убить обладателя.
Помнится, как-то в свое время он нехило так озадачился, пытаясь определить свою, так сказать, расу, но так в итоге не определился и решил, что не будет забивать себе голову ненужной чепухой. Он мог становиться котом, вернее, мог становиться человеком и менять свою внешность, частично исчезать, летать и обладал тем, что в миру называется магией. Самому же ему нравилось думать, что у него просто в запасе есть несколько фокусов, которые значительно упрощают жизнь.

[float=right][/float]Чешир щелкнул зажигалкой. Кончик сигареты в его руке тут же заалел. Затягивается, позволяя дыму наполнить легкие, и выдыхает через ноздри. Мимо проходящая молодая мамаша с ребенком неодобрительно цокает языком и оттаскивает свое чадо в сторону. Дурная привычка, но никак от нее не избавиться. Люди сами придумали средство, которое способно их убить, испортить здоровье и существенно облегчить свои кошельки. Но бессмертному же существу рак легких не страшен. Почему бы не позволить себе чуть больше. Курение помогало коту хотя бы на некоторое время забыться. Придти в себя, чтобы успешно продолжать играть роль веселого и беззаботного. Если задуматься, это не так уж и просто. Да и потом, так проще всего слиться с толпой. Среди подростков это модно, хотя лично Чешир подобного не одобрял. Не докурив и половины, бросает сигарету на асфальт и растаптывает ее носком стильного ботинка. Поза внешне расслабленная, он делает вид, что просто ждет кого-то, периодически смотрит на часы, но на деле не сводит глаз с цели. Ему с легкостью удается смешаться с толпой. Парень чуть щурится, рассматривая невысокую девушку, которая старается ничем не выделяться из толпы, но при этом переигрывает. Бигби был прав, она скорее всего одна из шпионов Империи. К парню подходит серый уличный кот и громко мяукает. В ответ Чешир кивает и показывает в сторону, где еще минуту назад была та девушка. Кот снова мяукает и исчезает с поля зрения оборотня. Он все сделает правильно. Цель прошла уже полквартала, но теперь за ней по пятам следует маленькая тень, которую точно ни в чем нельзя подозревать. В Нью-Йорке на улицах много бездомных котов, которых буквально притягивает к парню. И еще они ему помогают периодически.
Впрочем, свое обещание он выполнил. Ему нужно за ней проследить и выяснить, куда она ходит и кому докладывается. Он сам уже попался ей на глаза пару раз, а изменение внешности отнимет слишком много сил. Так что помощь маленьких собратьев по шерсти будет весьма кстати.
А Чеширу пора. У него на сегодняшний вечер планы. Не каждый день встречаешься со старым другом. К счастью, он был недалеко от Фэйблтауна, да и знал несколько секретов и переулков, поэтому быстро добрался до места, где его уже ждал Багира. Живое воображение кота помогло ему с легкостью представить на месте высокого смуглого парня, коим оказался Багира, черную пантеру, которая в нетерпении помахивала хвостом. Последние метры до нужного места кот прошел нарочито медленно, попутно рассматривая в деталях пантеру в теле человека. Хм, они определенно повеселятся хорошенько.

Ты зануда, Баг, - из природной вредности, кот решил сократить и без того не особо длинное имя своего друга. Сколько они уже не виделись? Пару столетий, но разве это преграда для настоящей дружбы. К тому же, Чешир иногда навещал пантеру на Ферме, держал в курсе того, что происходит в человеческой цивилизации. Последний раз это было как раз в преддверии Гражданской войны в США, поэтому потом еще долгое время было не до дружественных визитов. - Подышал немного свежим воздухом, попривык к шуму этого города, что такого-то? - парень широко ухмыльнулся. Подумаешь, задержался немного. Полчаса всего! Закатывает глаза в ответ на слова старого друга, но все же обнимает его в ответ. Багире повезло, руководство Фэйблтауна наконец-то сподобились пробить ему заклинание для смены внешности в любой момент, по его собственному желанию. Видимо, они им всем там конкретно на Ферме надоел и они решили немного отдохнуть от него. Озвучить эту мысль Чешир просто не успел.
[float=right][/float]Ты кажется постарел, я вижу седой волос, - святое дело - подколоть друга. Конечно, это было просто физически невозможно. Сказания не способны постареть. Они не меняются, застыли, замерли в определенный момент. И в принципе были довольны. Когда Чешир становился серьезным и задумывался об этом, что случалось довольно таки редко, но случалось, то приходил к выводу, что в этом мире, а особенно в людях все же есть своя определенная магия. В некоторых ее чуть больше и выражена она по-разному, они придумывают для этого смешные термины. Шестое чувство, талант, телекинез - список получается просто бесконечным. Сильнее всего она выражена у детей, недаром в Страну Чудес попадали как правило маленькие дети. Алисе не было и десяти, когда она впервые провалилась к кроличью нору. По мере же взросления это чувство исчезает, притупляется. Люди придумывают всему разумное объяснение и забывают. Или становятся писателями. Пришедшие в этот мир первые сказания навсегда его изменили, даже если этого не осознавали. Им приходилось доверять людям, открываться им. А взамен, они слушали наши истории и увековечивали их. Так появились предания и первые сказки, которые читают на ночь детям, которые еще умеют мечтать, иногда даже сами придумывают новые приключения любимым героям. Это передается из поколения в поколение, обрастает новыми подробностями. Они даже не подозревают, что все это произошло на самом деле, пусть немного и приукрашено.
Но такие моменты случались редко, чаще всего Чеширский кот слонялся без дела по миру, иногда из интереса проживая жизни обычных смертных, даже устраивался на работу и сменил очень много профессий, правда ему это быстро надоедало.
Кот хлопнул друга по спине, подталкивая его к действиям. Да, они могут, конечно, еще немного постоять у ворот Фэйблтауна, пока в конце концов из здания не выйдет какой-нибудь Бигби и не придумает им какое-нибудь задание, как он любит. Чешир уже не раз оказывал ему самые разнообразные услуги, по старой памяти и за обещание ответных услуг взамен. Ему было нетрудно, тем более что и задания от шерифа обычно были в известной степени интересные. Хотя Заяц обычно говорил, что они опасные. Впрочем, Заяц просто паникер знатный, Чешир редко к нему всерьез прислушивался. Иметь в должниках, вернее, иметь мистера Волка на своей стороне было очень полезно. Никому не хотелось переходить старине дорогу, особенно, если вспоминать его прошлые дела. Но все меняются, вот только не всегда в лучшую сторону.
Ты есть не хочешь, я знаю одно хорошее местечко недалеко, там делают отличные бургеры, - видя несколько озадаченное лицо друга, Чешир поспешил улыбнуться и, закинув руку на его плечо, потянул в нужную сторону, - До меня только что дошло, что ты у нас же в прямом смысле из деревни! Тебе столько надо наверстать всего. У нас так мало времени! - энергия из оборотня била буквально через край. Он говорил быстро, торопливо, иногда проглатывая окончания слов. И в такие минуты у него иногда прорезывался английский акцент. Хотя у Чешира не было какой-то определенной национальности, в свое время именно в Англии, в разных ее уголках, он провел очень много времени. Буквально сросся с островом.
Надеюсь, ты выспался, потому что в ближайшие сутки, нам не до отдыха. Пойдем, сейчас сначала заправимся, а потом уже все остальное. - кот любил современный мир с его всеми удобствами. И он с удовольствием всем этим пользовался на полную катушку, стараясь по возможности не увлекаться и не выдавать свою сущность другим. на одном месте он долго не задерживался. Вот и в Нью-Йорк он вернулся буквально с месяц назад. Ему быстро становилось скучно, а буйная натура требовала приключений. Его пытались удержать в узде, найти какое-то занятие, направить энергию в мирное русло, но надолго его не хватало. Пару раз он правда сам рассказывал особым людям правду о себе. И каждый раз все заканчивалось весьма печально. Об Алисе коту не хотелось говорить до сих пор. Человеческий век недолог, а в свои последние годы они слабы и практически беспомощны. Время для них течет неумолимо, а они так бездарно его тратят на всякие глупости, спешат куда-то, пытаются успеть все и сразу, а в итоге, на пороге смерти с горечью осознают, что все это было зря.
Но сначала, давай избавим тебя от лишнего груза. Тебе денег выдали? А неважно, гуляем за мой счет сегодня, - кот подмигивает своему другу, с его губ не сходит широкая улыбка. Он щелкает пальцами, телепортируя сумку Багиры в свою квартиру, чтобы ничего не мешало им развлекаться и чтобы не тратить время на дорогу туда и обратно. Тем более, в час пик. Этот город абсолютно сумасшедший. Чешир в принципе даже не так нуждался в еде и сне, как обычные люди, но был рабом своих привычек.

Сентфор давно остался позади, но его демоны прочно впивались изогнутыми когтями в мою душу. Мерный стук колес поезда на какое-то время погрузил меня в состояние полудремы, но я не позволяла себе расслабиться, сжимая руку Майкла в своей и прижимаясь к его груди, прислушиваясь к его сердцебиению, которое помогало мне окончательно не слететь с катушек. Я боялась закрывать глаза, потому что на обратной стороне век словно отпечатался образ Человека в Маске, который сворачивал шею шерифу Никсону. Снова и снова. Не представляю, какую боль сейчас испытывал Дерек. И я позорно сбежала, бросая своего друга в одиночестве, в холодном и пустом доме. У меня даже не возникло мысли позвать его с собой, попытаться поговорить с ним, объяснить свою позицию. Я знала, что Никсон-младший не поймет меня, он всегда был скептиком, для него Человек был не больше, чем психопатом, а в Писадейру он так и не поверил полностью. Я написала ему короткую записку, в которой оставила координаты отца, на тот случай, если он все же решится со мной поговорить, но не тешила себя лишними надеждами. Предательства Дерек не прощает. По моим щекам медленно скатывались обжигающие слезинки, теряющиеся в зеленом бомбере с логотипом Сентфорской команды по футболу. Я старалась незаметно их вытирать, негромко всхлипывая время от времени, но тем не менее, на ткани уже расплывалось более темное пятно. К счастью, Тёрнер не задавал лишних вопросов, лишь поглаживал меня по голове, пропуская сквозь пальцы пряди моих волос, вызывая легкие мурашки вдоль позвоночника. Не знаю, какие мысли одолевали его, но не рисковала нарушить хрупкую тишину между нами, пытаясь дышать спокойно и размеренно, чтобы не волновать лишний раз парня. Нам обоим следовало переосмыслить наши жизни. Лишь одно я знала точно - я любила этого несносного мальчишку всей душой и мне не нужен был никто другой. К тому моменту, когда мы вышли на вокзале в Балтиморе, слезы уже высохли, а я смогла более менее собрать из осколков привычный образ Сары О'Нил.

Откровенно говоря, я до последнего момента боялась, что отец нас все-таки выгонит на улицу. Мы сильно отдалились с ним после переезда в Сентфор, поэтому я смогла спокойно выдохнуть лишь тогда, когда без сил опустилась на свою старую кровать в своей старой комнате. Видимо, в нем сохранились остатки совести после того, через что он заставил нас с матерью пройти. Нам предстоял тяжелый разговор, но сейчас я хотела просто принять горячий душ и уснуть в объятиях любимого человека. Теперь я уже не боялась в этом признаться. В свои семнадцать лет мне повезло встретить любовь всей моей жизни. Если бы не он, не представляю, как справилась бы. Во мне совершенно не оставалось сил для борьбы с моими страхами. Подозреваю, что если бы Майкл не пришел на вокзал, я закончила бы свою жизнь в психиатрической клинике в смирительной рубашке. Моя старая кровать была нам непозволительно мала, Тёрнер даже порывался спать на полу или же на диване в гостиной, но я не позволила, прижимаясь к нему как можно теснее, практически полностью на него ложась сверху. Я должна была чувствовать его каждой клеточкой своего тела. В нашу первую ночь в Балтиморе, да и в последующие, мы оба не выспались, потому что я постоянно вскрикивала и вздрагивала, не давая Майклу нормально заснуть, а пару раз и вовсе едва не свалилась с края. Видимо, стены в нашей старой квартире были не такие толстые, как нам бы хотелось, потому что буквально через неделю, отец предложил поменяться кроватями. Их с мамой двуспальная кровать с трудом поместилась в моей комнате, не оставляя практически никакого пространства для маневра, но нам было все равно. Я не могла уснуть без тепла тела Майкла рядом.

До Рождества мы решали административные проблемы, переводясь в другую школу, совместно подтягивали программу тех занятий, которые пропустили из-за нашего внезапного отъезда. Я должна была приступить к занятиям только в новом году, а Майкл уже постепенно начинал тренировки, довольно быстро завоевав сердечко тренера школьной сборной. Я знала, как хорош был Тёрнер, поэтому не сомневалась, что он быстро восстановится. Тем не менее, что-то в груди продолжало выкручивать мои внутренности, нашептывая, что я испортила Майклу жизнь. Звезда школы, перед которым уже были открыты дороги в блестящее и яркое будущее, а теперь ему заново подтверждать свою репутацию. Единственное, что меня хоть каплю утешало, в таком большом городе, как Балтимор, у него было больше перспектив. Его могут заметить не только на уровне городского округа, а на уровне штата.

Если честно, первый месяц в родном городе я помню очень смутно. Даже само Рождество прошло мимо меня в основном. Но точно знаю, что если бы не Майкл, я совершенно бы потонула в той тьме, что постепенно сжимала мое сердце. Ради него я пыталась бороться. Ради него я вставала по утрам, ради него улыбалась и ходила в школу. Приняли меня не очень хорошо после моего резкого исчезновения, но по крайней мере не решались в открытую высказывать недовольства, когда Тёрнер был рядом. И чаще всего мне удавалась моя игра. Оценки в школе стали исправляться, в глазах появлялся присущий им блеск и я перестала вздрагивать всем телом, увидев нечто даже отдаленное похожее на маску Человека или его костюм. Иногда мне казалось, что я действительно могу начать новую жизнь, забыв кошмарное прошлое. Но потом ночами я просыпалась от скрипа половиц, видела на стенах пляшущие тени, и все рушилось. Он ищет меня и найдет, рано или поздно.

Этой ночью Человек в маске снова пришел ко мне. Сел на край кровати. Поправил одеяло на моем плече. Улыбнулся [я не видела его лицо, но была уверена, что под маской он улыбается] так понимающе и покачал головой. Словно отчитывал несмышленого ребенка. Словно я его разочаровала. Хотелось кричать, но горло сдавливал спазм. Пыталась дернуться, может быть пнуть его, но тело было парализовано страхом. Я была полностью в его власти. И лишь когда он поднял руку, чтобы убрать с моего лица прядь волос, мне удалось побороть его гипноз. Почти сразу же оказалась прижата к чьему-то крепкому телу и целых десять секунд мне понадобилось, чтобы узнать запах любимого. Майкл никогда не позволял страхам одержать надо мной верх. Неизменно был рядом. Еще через пару минут мое сердцебиение пришло в норму, и я смогла снова заснуть. Вот только утром не нашла в себе сил выбраться из постели. К счастью, расписание у нас с Тёрнером было разное, поэтому не пришлось отвечать на его вопросы. Я планировала к его возвращению уже взять себя в руки, собрать по кусочкам, но после долгих месяцев, напоминание о себе от Человека буквально выбило почву у меня из-под ног. Я провела в постели почти весь день, периодически погружаясь в сон. Звяканье ключей в замке возвращает меня в реальность, и я трусливо решаю притвориться спящей. У меня нет ответов на вопросы Майкла.

Кровать прогибается под весом Тёрнера, и я зажмуриваюсь, слыша отчаяние в его голосе. Он не заслужил такого отношения с моей стороны и имеет право знать правду. Что я буду делать, если однажды он проснется и поймет, что устал и что я не стою его внимания и заботы? Последние пару месяцев я посвятила самоуничтожению, не замечая, что уничтожаю также и любимого человека. С этим смириться я не могу. Откидываю одеяло в сторону и приподнимаясь на подушку, чувствуя щемящую нежность в груди от цветов и моих любимых пирожных на прикроватной тумбочке. Я не заслуживаю его, просто не заслуживаю. Я не могу дать ему ничего, только разрушаю все, что дорого мне.

- Майкл, я так люблю тебя, - приподнимаю руку, накрывая ладонью его щеку и слегка поглаживаю слегка колючую от щетины кожу. Он кажется мне таким взрослым сейчас. Пора и мне повзрослеть.

- Сентфор не отпустил меня, - негромко шепчу я, сглатывая тугой комок в горле, чувствуя, как горят глаза от подступающих слез, но остановить их уже не в силах, - Прости, что утягиваю тебя за собой.

Разнообразия ради, сегодняшней ночью меня не преследовали изматывающие кошмары. Откровенно говоря, я не помню, что именно мне снилось, было только спокойствие, переполняющее меня тепло и ощущение защищенности. Возможно, мой мозг просто был слишком измотан событиями последних дней. Просто не верится, что меньше месяца назад я все еще была в официальном изгнании. При мысли об этом все еще болезненно сжималось сердце. Я думала, что никогда больше его не увижу. Даже когда я ненавидела его, все равно скучала. И уже тогда в полной мере осознавала, что никогда не смогу причинить ему боль.

Осторожно потягиваюсь, чувствуя лишь приятную ломоту во всем теле, чуть смущаясь от слишком ярких картинок в моей голове. На щеках против воли появляется легкий румянец. Не уверена, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть. Поворачиваюсь на бок и понимаю, что Кардан еще спит, и у меня сердце чуть сбивается с привычного ритма от вида его такого безмятежного и беззащитного. Придвигаюсь чуть ближе к нему, аккуратно поправляя на нем одеяло, теряясь в его тепле и прислушиваясь к его равномерному дыханию. Постепенно, чувствую, что снова проваливаюсь в сон и не сопротивляюсь этому. Откровенно говоря, даже не помню, когда в последний раз высыпалась. До возвращения в мир смертных, меня полностью захватила подготовка к моей коронации и устранение возможных угроз. А еще надо было решить, какого наказания достоин Мадок. Не уверена, что мне хватит хладнокровия отправить его на казнь. Не смотря на все то, что он сделал, он все еще мой отец. Он вырастил и воспитал меня, выковал из меня идеальное оружие, которое обернулось против него. И как бы я этого не отрицала, я люблю его. А он любит меня. В его голосе было искреннее сожаление, когда он ранил меня, зная, что ранение будет смертельным. Если бы Фэйриленд не принял бы меня, как свою королеву, я была бы мертва.

До сих пор немного кружится голова от осознания того, что я теперь Королева Фэйри. И что я замужем за Карданом Гринбриаром, последним из рода. И что это не просто альянс, а брак по любви. Иногда мне казалось, что я сплю. И откровенно говоря, в такие моменты мне не хотелось бы просыпаться. Такого я не могла представить ни в одной из самых амбициозных моих фантазий. Когда-то я думала, что максимум, чего я могу добиться, это стать рыцарем в личной охране одной из принцесс. А теперь рыцари соревнуются в том, чтобы привлечь мое внимание. Мне еще предстояло набрать свою личную охрану. Пока я определилась только с кандидатурой Фанд, которая подставила свое плечо в тот момент, когда была мне необходима. И я прекрасно понимаю, что она испытывала в тот момент. Как только я вернусь во дворец, то официально назначу ее главой моей охраны. Возможно, даже доверю ей отбор. Но сейчас мне действительно не хотелось думать о моих будущих обязанностях.

Я снова просыпаюсь спустя несколько часов, чувствуя себя на удивление выспавшейся и отдохнувшей. Мне до ужаса не хочется открывать глаза и просыпаться окончательно, поэтому я позволяю себе понежиться еще несколько мгновений, натягивая одеяло чуть выше на свое плечо, позволяя воспоминаниям о прошлой ночи занять все мои мысли. Как только за нами с Карданом закрылась дверь нашего номера, он тут же прижал меня к ближайшей стене и целовал так страстно, что у меня кружилась голова. Мои же руки словно жили своей жизнью, начиная расстегивать пуговицы на его рубашке, но моего терпения надолго не хватило, оставшиеся пуговицы я просто сорвала, откидывая после рубашку в сторону. Кардан, впрочем, был также нетерпелив. И если с платьем у него проблем не возникло, он просто стянул его с меня через голову, то вот крючки на моем лифчике поставили его в тупик. Но он был не в настроении с ними разбираться, поэтому просто разорвал несчастный предмет белья. Как мы добрались до кровати, я не помню. Но помню звон разбившегося стекла и негромкие ругательства Кардана вкупе с моим смехом. Кажется, по пути мы случайно задели столик со стоявшей на нем вазой с цветами. Мы сняли номер для новобрачных, но нам не было ни какого дела до убранства номера. В любом случае, ничего не сравнится с королевскими покоями в нашем дворце. Лишь усмехаясь от этой мысли, помогаю Кардану избавиться от брюк и белья, не испытывая ни капли стыда в тот момент. Остаток ночи мы провели в объятиях друг друга, шепча горячие признания и жадно целуя друг друга, пока в конце концов не выдохлись. Эту ночь я никогда не забуду. Как и нашу первую ночь, когда мы только стали постепенно снимать друг с друга доспехи.

— Доброе утро, муж, — не могу не улыбаться, скользя взглядом по умиротворенному и раздражающе красивому лицу своего короля. Видеть его таким спокойным и расслабленным непривычно, но таким он нравится мне даже больше. Без своих усмешек и надменности. Не устрашающий фэйри, а просто влюбленный и все еще очень юный мальчик. Иногда я об этом забываю. Иногда это действительно так легко забыть. Кардан не хуже меня умеет играть навязанные роли. Жестокий недалекий принц. Злой безразличный король. Он прятался за множеством масок, спрятал свое сердце в непробиваемой броне, потому что боялся, что ему снова причинят боль. И он открылся мне. Хотя я боюсь не меньше, чем он. Но может быть, нам не нужно бояться друг друга?

— Чем хочешь сегодня заняться? — громко говорить не хочется, так что я практически шепчу, поднимая руку и поднося ее к цветку на его ладони, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев, с удивлением замечая, как лепестки цветка словно тянутся ко мне. Это было очень странное ощущение. Я как никогда ощутила острую тоску по дому, по Эльфхейму. Но я знала, что стоит нам вернуться, мы вновь будем обременены тяжестью корон на наших головах. А к этому я еще не была готова. Не после того, как едва его не потеряла. Нам обоим это нужно — время только вдвоем, вдали от интриг и сплетен Двора. Поэтому я чуть приподнимаюсь на локте и тянусь к нему, оставляя мягкий поцелуй в уголке его губ.